Print Friendly, PDF & Email
По следам Малайских мореходов | Детская энциклопедия

По следам Малайских мореходов

По следам Малайских мореходов

Если наложить на карту Европы карту Ма­лайского архипелага, вычерченную в том же масштабе, то острова его вытянутся огромной дугой на пространстве от Ирландии до устья Волги.

Это гигантское созвездие островов раски­нулось по обе стороны экватора — на 7° к северу и на 10° к югу, между Азией и Авст­ралией.

Десятки тысяч островов — крупных, сред­них, мелких и мельчайших — образуют как бы тысячемильные цепи, которые тянутся длинны­ми дугами в сторону Филиппин, Новой Гвинеи и северных берегов Австралийского материка.

Между этими островами, утопающими в зеле­ни тропических лесов, наделенными неисчерпа­емыми природными богатствами, плодородными почвами, многочисленными естественными га­ванями, лежат внутренние моря, где дуют благоприятные для мореплавания муссонные ветры. Через эти моря — Южно-Китайское, Яванское, Целебесское, Банда, Тиморское — проходит сквозной водный путь из Индийско­го океана в Тихий, от берегов Индии и Цей­лона к берегам Филиппин, Китая, Кореи, Япо­нии, к Новой Гвинее и Австралии.

Для народов, населяющих Малайский архи­пелаг, море издавна было родной стихией. На своих легких лодках и кораблях острови­тяне пересекали моря и продвигались далеко на запад вдоль южных берегов Азии. Еще в начале нашей эры малайцы с Больших Зонд­ских о-вов пересекли весь Индийский океан с востока на запад и добрались до Мада­гаскара.

Коренные жители Мадагаскара — мальгаши происходят от далеких малайских предков и говорят на языке малайского происхождения. В другую сторону — на восток — незримые ни­ти связывают с малайцами и обитателей ост­ровов Полинезии.

Достоверные исторические сведения о ма­лайцах относятся к первым векам нашей эры; тогда самые западные острова архипелага — Суматра и Ява, а столетием позже Калиман­тан — стали заселять переселенцы из Южной Индии и Бенгалии.

Реки Суматры несут свои буровато-желтые, мутные воды через непроходимые леса. Истоки рек лежат на западе, на склонах хребта Барисан. Быстрые горные ручьи сливаются на высоком плато, изрезанном глубокими овра­гами и ущельями, которое окаймляет предгорья Барисана с севера. Между плато и морем простирается низменная болотистая равнина. Здесь реки текут в непролазных джунглях — римбе. У самого моря широкие речные русла распадаются на бесчисленное множество рука­вов и протоков, пробивающих себе путь в сплошной стене мангровых зарослей.

В римбе и на лесистом плато жили бродя­чие племена — батаки, ала, гаджу, ачин, сакаи. Не умея возделывать землю, они добывали се­бе пищу охотой и сбором плодов дикорастущих фруктовых деревьев.

В то же время в речных дельтах жили осед­лые малайские племена, родственные корен­ным обитателям глубинных частей Суматры. На тучных, обильно орошаемых землях они выращивали рис, снимая по два урожая в год. Каждый клочок земли приходилось отвоевы­вать у девственного леса, каждый шаг в зной­ной, дышащей влажной гнилью римбе стоил неимоверных усилий.

На Яве, где преобладают высокие равнины и легко проходимые горные гряды, борьба за землю была не столь жестокой и суровой. Яванцы заселили не только берега, но и внут­ренние области острова; на склонах гор ус­тупами исполинской лестницы врезались ри­совые поля.

На островах в устьях рек возникли очаги богатой культуры, созданной трудолюбивыми и мужественными народами Суматры и Явы. И хотя многое воспринималось от индий­ских переселенцев, малайская культура, вы­росшая на родной почве, отличалась самобыт­ностью.

На Суматре и Яве возникли цветущие горо­да, создались сильные и обширные государст­ва. В VII в. на берегах Малаккского проли­ва уже существовала могучая морская держа­ва Шривиджайя. Ее столица находилась в нижнем течении р. Муси, примерно там, где те­перь г. Палембанг, главный центр индонезий­ской нефтяной промышленности.

Вокруг столицы виднелись тщательно воз­деланные рисовые поля и множество селе­ний. В 918 г. иранский историк Абу Сеид Хасан писал, что «в час, когда петухи в городе Забаг (Шривиджайя) возвещают своим пением наступ­ление дня, на клич этот отзываются все их собратья на расстоянии 100 и более парсангов» (парсанг — около 6 км. — Ред.).

Жизнь кипела на берегах Малаккского про­лива; через него проходил Великий азиатский морской путь, с которым сливалась «дорога пряностей». Она вела от Молуккских о-вов, Тимора и Сулавеси к Шривиджайе.

Страны южных морей описали купцы и пи­лигримы, а позднее — арабские географы и пу­тешественники. Эти труды рассказывают о ко­раблях с командами в 600, 700 и 1000 человек каждый, ведомых опытными кормчими; о чудес­ных дворцах и храмах, о богатых рисовых по­лях и широких дорогах, прорубленных в зной­ной римбе. Тысячи путей вели от берегов этих земель к Азиатскому материку и вдоль его южной окраины далеко на запад.

Прошли века. Перестали существовать прежде могучие и обширные царства: исчезла Шривиджайя; распалась великая яванская им­перия Маджапахит, простиравшаяся в середине XIV столетия от Филиппин и Новой Гвинеи до западной оконечности Суматры.

Повсюду возникли многочисленные княжест­ва — обломки прежних империй. Во многих княжествах выросли богатые и сильные тор­говые города. Это были удивительные города. Тростниковые хижины, глинобитные тесные и грязные домики беспорядочно лепились к ог­ромным складам, корабельным верфям, порто­вым причалам. Темные, узкие переулки ки­шели притонами и харчевнями. На пристанях, заваленных товарами, теснился разноплемен­ный люд. Чужеземцев здесь было не меньше, чем местных жителей. Суда стояли в гаванях впритык друг к другу.

В час разгрузки на палубах порой разго­рался яростный спор чужеземных купцов с до­родными таможенными досмотрщиками. Местные правители неукоснительно взимали пошлины с каждой партии товара. Купцы платили, но издержки искупали с лихвой: на этом морском базаре можно было заключить любые сделки.

Но все эти города затмила Малакка — нич­тожная рыбачья деревушка в начале XV в , а к концу его — величайший торговый порт, «Вене­ция азиатских морей». Небольшая река делила город на две неравные части. К югу от реки в зелени садов белели стены мечетей и дворцов.

На северном берегу реки за длинным рядом приземистых грязно-белых складов была де­ловая часть города: рынок, дома местных куп­цов и четыре иностранных квартала. Здесь порой располагалось до 10 тыс. торговых го­стей: купцы и мореплаватели из разных ин­дийских царств, цейлонцы, сиамцы, бирманцы, жители яванских и суматранских городов, ка­питаны легких двухмачтовых кораблей из га­ваней Сулавеси, с Молуккских о-вов, Тимора, Бали, о-вов Банда. Приезжали в Малакку иранцы, сирийцы, армяне, греки, египтяне и их компаньоны по торговле пряностями — ве­нецианцы.

От моря к реке, полукругом огибая бога­тые купеческие кварталы, тянулась широкая полоса трущоб. Тростниковые хижины, легкие навесы на бамбуковых жердочках, глинобит­ные конуры, пещеры, вырытые в рыхлой крас­новатой земле, были беспорядочно рассеяны среди смрадных куч, складов корабельного леса, загонов для скота, унылых мусульман­ских кладбищ.

В Малакке было тридцать тысяч домов. В ее гавани стояло более сотни кораблей. Сюда привозили златотканые материи из Сирии, опи­ум и ароматические смолы из Аравии, слоно­вую кость и черное дерево из Африки, хлоп­чатые ткани из Гуджарата и Бенгалии, ковры и дорогое оружие из Ирана. Приходили в Ма­лакку корабли с Запада, используя весенний попутный муссон. А с юго-востока, с Молукк­ских о-вов, купцы привозили пряности. Гро­мадные тюки с гвоздикой, перцем, мускатным орехом перегружались в Малакке на местные и чужеземные корабли. Пряности шли в Пекин и в Киото, в Каир и в Венецию. На свои острова молуккские купцы увозили хлопчатые ткани и шелка.

Изучая португальские, малайские и другие письменные источники, можно сделать вывод, что из Малакки, суматранских и яванских го­родов далеко на запад и восток уходили ко­рабли еще задолго до того, как у берегов Индии и Малакки появились португальцы.

Корабли строили малайские и яванские ма­стера. Один португальский летописец начала XVI в. писал: «Эти джонки (так здесь назы­вают корабли) гораздо больше наших кораблей и похожи на них. Нос и корма по форме у них одинаковы и снабжены рулями, а па­руса делаются из тростника… и корабли эти грузоподъемнее наших и более надежны в пла­вании, и бортовые надстройки на носу и на корме у них высокие, так что судно похоже на верблюда».

На этих судах малайские кормчие смело выходили в открытое море. Они располагали превосходными морскими картами, которые португальцы ценили дороже золота. Пользуясь этими картами, португальские капитаны со­вершали «открытия» в морях Малайского архи­пелага.

О путешествиях малайских мореплавателей мы пока знаем немного. Этим вопросом лишь в последние годы всерьез занялись ученые Индо­незии.

Print Friendly, PDF & Email