Детская энциклопедия




Разное




Реклама











ИВАН БЫКОВИЧ

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь с царицею; детей у них не было. Стали они бога молить, чтоб создал им детище во младости на поглядение, а под старость на прокормление; помолились, легли спать и уснули крепким сном.

Во сне им привиделось, что недалеко от дворца есть тихий пруд, в том пруде златоперый ерш плавает, коли царица его скушает, сейчас может забеременеть. Просыпались царь с ца­рицею, кликали к себе мамок и нянек, стали им рассказывать свой сон. Мамки и няньки так рассудили: что во сне привиделось, то и наяву может случиться.

Царь призвал рыбаков и строго наказал поймать ерша златоперого. На заре пришли рыбаки на тихий пруд, закинули сети, и на их счастье с первою ж тонею попался златоперый ерш. Вынули его, принесли во дворец; как увидала царица, не могла на месте усидеть, скоро к рыбакам подбегала, за руки хватала, большой казной награждала; после позвала свою любимую кухарку и отдавала ей ерша златоперого с рук на руки.

— На, приготовь к обеду, да смотри, чтобы никто до него не дотронулся.

Кухарка вычистила ерша, вымыла и сварила, помои на двор выставила; по двору ходила корова, те помои выпила; рыбку съела царица, а посуду ку­харка подлизала.

И вот разом забрюхатели: и царица, и ее любимая кухарка, и корова, и разрешились все в одно время тремя сыновьями: у царицы родился Иван-царевич, у кухарки — Иван, кухаркин сын, у коровы — Иван Быкович.

Стали ребятки расти не по дням, а по часам; как хорошее тесто на опаре поднимается, так и они вверх тянутся. Все три молодца на одно лицо удались, и признать нельзя было, кто из них дитя царское, кто — кухаркино и кто от коровы народился. Только по тому и различали их: как воротятся с гулянья, Иван-царевич просит белье переменить, кухаркин сын норовит съесть что-нибудь, а Иван Быкович прямо на отдых ложится.

По десятому году пришли они к царю и говорят:

— Любезный наш батюшка! Сделай нам железную палку в пятьдесят пудов.

Царь приказал своим кузнецам сковать железную палку в пятьдесят пудов; те принялись за работу и в неделю сделали. Никто палки за один край приподнять не может, а Иван-царевич, да Иван, кухаркин сын, да Иван Быко­вич между пальцами ее повертывают, словно перо гусиное.

Вышли они па широкий царский двор.

—  Ну, братцы,— говорит Иван-царевич,— давайте силу пробовать; кому быть большим братом.

— Ладно,— отвечал Иван Быкович,— бери палку и бей нас по плечам.
Иван-царевич взял железную палку, ударил Ивана, кухаркина сына, да Ивана Быковича по плечам и вбил того и другого по колена в землю. Иван, кухаркин сын, ударил — вбил Ивана-царевича да Ивана Быковича по самую грудь в землю; а Иван Быкович ударил — вбил обоих братьев по самую шею.

  • Давайте,— говорит  царевич,— еще  силу попытаем:   станем  бросать железную палку кверху; кто выше забросит — тот будет больший брат.
  • Ну что ж, бросай ты!

Иван-царевич бросил — палка через четверть часа назад упала, Иван, кухаркин сын, бросил — палка через полчаса упала, а Иван Быкович бро­сил — только через час воротилась.

—  Ну, Иван Быкович, будь ты больший брат.

После того пошли они гулять по саду и нашли громадный камень.

—  Ишь какой камень! Нельзя ль его с места сдвинуть? — сказал Иван-царевич, уперся  в него руками, возился, возился — нет, не берет сила.

Попробовал Иван, кухаркин сын,— камень чуть-чуть подвинулся. Гово­рит им Иван Быкович:

—  Мелко же вы плаваете! Постойте, я попробую.

Подошел к камню да как двинет его ногою — камень ажио загудел, покатился на другую сторону сада и переломал много всяких деревьев. Под тем камнем подвал открылся, в подвале стоят три коня богатырские, по стенам висит сбруя ратная: есть на чем добрым молодцам разгуляться!

Тотчас побежали они к царю и стали проситься:

—  Государь-батюшка! Благослови нас в чужие земли ехать, самим на людей посмотреть, себя в людях показать.

Царь их благословил, на дорогу казной наградил; они с царем простились, сели на богатырских коней и в путь-дорогу пустились.

Ехали по долам, по горам, по зеленым лугам и приехали в дремучий лес; в том лесу стоит избушка на курячьих ножках, на бараньих рожках, когда надо — повертывается.

—  Избушка, избушка, повернись к нам передом, к лесу задом; нам в тебя лезти, хлеба-соли ести.

Избушка повернулась. Добрые молодцы входят в избушку -— на печке лежит баба-яга костяная нога, из угла в угол, нос в потолок.

  • Фу-фу-фу!  'Прежде   русского   духу   слыхом   не  слыхано,   видом   не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам  в рот катится.
  • Эй,   старуха,  не   бранись,  слезь-ка  с   печки   да  на  лавочку  садись.
    Спроси: куда едем мы? Я добренько скажу.

Баба-яга слезла с печки, подходила к Ивану Быковичу близко, кланялась ему низко:

  • Здравствуй, батюшка Иван  Быкович!   Куда  едешь,  куда  путь дер­жишь?
  • Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калиновый мост; слышал я, что там не одно чудо-юдо живет.
  • Ай да Ванюша! За дело хватился; ведь они, злодеи, всех приполонили, всех разорили, ближние царства шаром покатили.

Братья переночевали у бабы-яги, поутру рано встали и отправились в путь-дорогу. Приезжают к реке Смородине; по всему берегу лежат кости человеческие, по колено будет навалено! Увидали они избушку, вошли в нее —-пустехонька, и вздумали тут остановиться.

Пришло дело к вечеру. Говорит Иван Быкович:

— Братцы! Мы заехали в чужедальную сторону, надо жить нам с осто­рожною; давайте по очереди на дозор ходить.

Кинули жеребий — доставалось первую ночь сторожить Ивану-царевичу, другую — Ивану, кухаркину сыну, а третью — Ивану Быковичу.

Отправился Иван-царевич на дозор, залез в кусты и крепко заснул. Иван Быкович на него не понадеялся; как пошло время за полночь — он тотчас готов был, взял с собой щит и меч, вышел и стал под калиновый мост.

Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали — выезжает чудо-юдо шестиглавое; под ним конь споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился. Говорит чудо-юдо шестиглавое:

— Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепещешься, а ты, песья шерсть, ощетинилась? Аль вы думаете, что Иван Быкович здесь? Так он, добрый молодец, еще не родился, а коли родился — так на войну не сгодился; я его на одну руку посажу, другой прихлопну      только мокренько будет!

Выскочил Иван Быкович:

— Не   хвались,   нечистая   сила!   Не   поймав  ясна   сокола,   рано   перья щипать; не отведав добра молодца, нечего хулить его. А давай лучше силы пробовать:  кто одолеет, тот и похвалится.

Вот сошлись они — поравнялись, так жестоко ударились, что кругом земля простонала. Чуду-юду не посчастливилось: Иван Быкович с одного размаху сшиб ему три головы.

-— Стой, Иван Быкович! Дай мне роздыху.

— Что за роздых! У тебя, нечистая сила, три головы, у меня всего одна; вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.

Снова они сошлись, снова ударились; Иван Быкович отрубил чуду-юду и последние головы, взял туловище — рассек на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся. Поутру приходит Иван-царевич.

  • Ну что, не видал ли чего?
  • Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетела.

На другую ночь отправился на дозор Иван, кухаркин сын, забрался в кусты и заснул. Иван Быкович на него не понадеялся; как пошло время за полночь — он тотчас снарядился, взял с собой щит и меч, вышел и стал под калиновый мост.

Вдруг   на  реке  воды   взволновалися,   на   дубах   орлы   раскричалися — выезжает чудо-юдо девятиглавое; под ним конь споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился. Чудо-юдо коня по бедрам, ворона по перьям, хорта по ушам:

—  Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепещешься, ты, песья шерсть, щетинишься? Аль вы думаете, что Иван Быкович здесь? Так он еще не родился, а коли родился — так на войну но сгодился: я его одним пальцем убью!

Выскочил Иван Быкович:

—  Погоди — не хвались, прежде богу помолись, руки умой да за дело примись! Еще неведомо — чья возьмет!

Как махнет богатырь своим острым мечом раз-два, так и снес у нечистой силы шесть голов; а чудо-юдо ударил — по колена его в сыру землю вогнал.

Иван Быкович захватил горсть земли и бросил своему супротивнику прямо в очи. Пока чудо-юдо протирал свои глазища, богатырь срубил ему и остальные головы, взял туловище — рассек на мелкие части и побросал в реку Смородину, а девять голов под калиновый мост сложил.

Наутро приходит Иван, кухаркин сын.

—  Что, брат, не видал ли за ночь чего?

—  Нет, возле меня ни одна муха не пролетела, ни один комар не пищал!
Иван Быкович повел братьев под калиновый мост, показал им на мертвые головы и стал стыдить:

—  Эх вы, сони, где вам воевать? Вам бы дома на печи лежать!

На третью ночь собирается на дозор идти Иван Быкович; взял белое полотенце, повесил на стенку, а под ним на полу миску поставил и говорит братьям:

— Я на страшный бой иду; а вы, братцы, всю ночь не спите да присматри­вайтесь, как будет с полотенца кровь течь: если половина миски набежит —ладно  дело,  если   полна  миска   набежит — все  ничего,   а   если   через  край польет — тотчас спускайте с цепей моего богатырского коня и сами спешите на помочь мне.

Вот стоит Иван Быкович под калиновым мостом; пошло время за полночь, на реке воды взволновалися, на дубах орлы раскричалися — выезжает чудо-юдо двенадцатиглавое; конь у него о двенадцати крылах, шерсть у коня серебряная, хвост и грива — золотые. Едет чудо-юдо; вдруг под ним конь споткнулся; черный ворон на плече встрепенулся, позади хорт ощетинился. Чудо-юдо коня но бедрам, ворона по перьям, хорта по ушам:

— Что ты, собачье мясо, спотыкаешься, ты, воронье перо, трепещешься, ты, песья шерсть, щетинишься? Аль вы думаете, что Иван Быкович здесь? Так он еще не родился, а коли родился — так на войну не сгодился, я только ду­ну — его и праху но останется!

Выскочил Иван Быкович.

  • Погоди — не хвались, прежде богу помолись!
  • А, ты здесь! Зачем пришел?
  • На тебя, нечистая сила, посмотреть, твоей крепости испробовать.

—  Куда тебе мою крепость пробовать? Ты муха передо мной!
Отвечает Иван Быкович:

— Я  пришел с тобой не сказки  рассказывать, а насмерть воевать.

Размахнулся своим острым мечом и срубил чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, черкнул по ним своим огненным пальцем — и тотчас все головы приросли, будто и с плеч не падали! Плохо пришлось Ивану Быковичу; чудо-юдо стал одолевать его, по колена вогнал в сыру землю.

— Стой, нечистая сила! Цари-короли сражаются, и те замиренье делают; а мы с тобой ужли будем воевать без роздыху? Дай мне роздыху хоть до трех раз.

Чудо-юдо согласился; Иван Быкович снял правую рукавицу и пустил

в избушку. Рукавица все окна побила, а его братья спят, ничего не слышат. В другой раз размахнулся Иван Быкович сильней прежнего и срубил чуду-юду шесть голов; чудо-юдо подхватил их, черкнул огненным пальцем — и опять все головы на местах, а Ивана Быковича забил оп но пояс в сыру землю.

Запросил богатырь роздыху, снял левую рукавицу и пустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья все спят, ничего не слышат. В третий раз размахнулся он еще сильней и срубил чуду-юду девять голов; чудо-юдо под­хватил их, черкнул огненным пальцем — головы опять приросли, а Ивана Быковича вогнал он в сыру землю по самые плечи.

Иван Быкович запросил роздыху, снял с себя шляпу и пустил в избушку; от того удара избушка развалилася, вся по бревнам раскатилася.

Тут только братья проснулись, глянули — кровь из миски через край льется, а богатырский конь громко ржет да с цепей рвется. Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами на помочь спешат.

—  А! — говорит чудо-юдо,— ты обманом живешь; у тебя помочь есть.
Богатырский конь прибежал, начал бить его копытами; а Иван Быкович тем временем вылез из земли, приловчился и отсек чуду-юду огненный палец. После того давай рубить ему головы: сшиб все до единой, туловище на мелкие части разнял и побросал все в реку Смородину. Прибегают братья.

—  Эх вы, сони! — говорит Иван Быкович.— Из-за вашего сна я чуть-чуть головой не поплатился.

Поутру ранешенько вышел Иван Быкович в чистое поле, ударился оземь и сделался воробышком, прилетел к белокаменным палатам и сел у открытого окошечка. Увидала его старая ведьма, посыпала зернышков и стала сказы­вать:

  • Воробышек-воробей! Ты прилетел зернышков покушать, моего горя послушать. Насмеялся надо мной Иван Быкович, всех зятьев моих извел.
  • Не горюй, матушка! Мы ему за все заплатим,— говорят чудо-юдовы жены.
  • Вот я,— говорит меньшая,— напущу голод, сама выйду на дорогу да сделаюсь  яблоней  с золотыми   и серебряными яблочками:   кто яблочко  со­рвет — тот сейчас лопнет.
  • А я,— говорит середняя,— напущу жажду, сама сделаюсь колодезем; на воде будут две чаши плавать: одна золотая, другая серебряная; кто за чашу возьмется — того я утоплю.
  • А я,—говорит  старшая,—сон  напущу, а сама перекинусь золотой кроваткою; кто на кроватке ляжет — тот огнем сгорит.

Иван Быкович выслушал эти речи, полетел назад, ударился оземь и стал по-прежнему добрым молодцем. Собрались три брата и поехали домой.

Едут они дорогою, голод их сильно мучает, а есть нечего. Глядь — стоит яблоня с золотыми и серебряными яблочками; Иван-царевич да Иван, кухаркин сын, пустились было яблочки рвать, да Иван Быкович наперед заскакал и давай рубить яблоню крест-накрест — только кровь брызжет!

То же сделал он и с колодезем и с золотою кроваткою. Сгибли чудо-юдовы жены.

Как проведала о том старая ведьма, нарядилась нищенкой, выбежала на дорогу и стоит с котомкою. Едет Иван Быкович с братьями; она протянула руку и стала просить милостыни.

Говорит царевич Ивану Быковичу:

—  Братец!  Разве у нашего батюшки мало золотой казны? Подай этой нищенке святую милостыню.

Иван Быкович вынул червонец и подает старухе; она не берется за деньги,

а берет его за руку и вмиг с ним счезла. Братья оглянулись — нет ни старухи, ни  Ивана Быковича, и со страху поскакали домой, хвосты поджавши.

А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу — старому старику.

— На тебе,— говорит,— нашего погубителя!

Старик лежит на железной кровати, ничего не видит: длинные ресницы и густые брови совсем глаза закрывают. Позвал он двенадцать могучих бога­тырей и стал им приказывать:

— Возьмите-ка вилы железные, подымите мои брови и ресницы черные, я погляжу, что он за птица, что убил моих сыновей?

Богатыри  подняли ему брови и ресницы вилами; старик взглянул:

  • Ай да молодец Ванюша! Дак это ты взял смелость с моими детьми управиться!  Что ж мне с тобою делать?
  • Твоя воля, что хочешь, то и делай, я на все готов.
  • Ну да что много толковать, ведь детей не поднять; сослужи-ка мне лучше службу: съезди в невиданное царство, в небывалое государство и до­стань мне царицу — золотые кудри, я хочу на ней жениться.

Иван Быкович про себя подумал: «Куда тебе, старому черту, жениться, разве мне, молодцу!»

А старуха взбесилась, навязала камень на шею, бултых в воду и утопи­лась.

— Вот тебе, Ванюша, дубинка,— говорит старик,— ступай ты к такому-то дубу, стукни в него три раза дубинкою и скажи: «Выйди, корабль! Выйди, корабль! Выйди, корабль!» Как выйдет к тебе корабль, в то самое время отдай дубу трижды приказ, чтобы он затворился; да смотри не забудь! Если это не сделаешь, причинишь мне обиду великую.

Иван Быкович пришел к дубу, ударяет в него дубинкою бессчетное число раз и приказывает:

— Все, что есть, выходи!

Вышел первый корабль; Иван Быкович сел в него, крикнул:

— Все за мной! — и поехал в путь-дорогу.

Отъехав немного, оглянулся назад — и видит: сила несметная кораблей и лодок!  Все его хвалят, все благодарят. Подъезжает к нему старичок в лодке:

  • Батюшка Иван Быкович, много лет тебе здравствовать! Прими меня в товарищи.
  • А ты  что умеешь?

—  Умею, батюшка, хлеб есть.
Иван Быкович сказал:

— Фу, пропасть! Я и сам на это горазд; однако садись на корабль, я до­брым товарищам рад.

Подъезжает в лодке другой старичок:

  • Здравствуй, Иван Быкович! Возьми меня с собой.
  • А ты что умеешь?
  • Умею, батюшка, вино-пиво пить.
  • Нехитрая наука! Ну да полезай на корабль.
    Подъезжает третий старичок:
  • Здравствуй, Иван Быкович! Возьми и меня.
  • Говори:  что умеешь?
  • Я, батюшка, умею в бане париться.
  • Фу, лихая те побери! Эки, подумаешь, мудрецы!

Взял на корабль и этого; а тут еще лодка подъехала; говорит четвертый старичок:

  • Много лет здравствовать, Иван Быкович! Прими меня в товарищи.
  • Да ты кто такой?
  • Я, батюшка, звездочет.
  • Ну, уж на это я не горазд; будь моим товарищем.
    Принял четвертого, просится пятый старичок.
  • Прах вас возьми! Куды мне с вами деваться? Сказывай скорей:  что
    умеешь?
  • Я, батюшка, умею ершом плавать.
  • Ну, милости оросим!
  • Вот поехали они за царицей — золотые кудри. Приезжают в невиданное царство, небывалое государство; а там уже давно сведали, что Иван Быкович будет, и целые три месяца хлеб пекли, вино курили, пиво варили. Увидал Иван Быкович несчетное число возов хлеба да столько же бочек вина и пива; удив­ляется и спрашивает:

  • Что б это значило?
  • Это все для тебя наготовлено.
  • Фу, пропасть! Да мне столько в целый год не съесть, не выпить.
    Тут вспомнил Иван Быкович про своих товарищей и стал вызывать:
  • Эй вы, старички-молодцы! Кто из вас пить-есть разумеет?
    Отзываются Объедайло да Опивайло:
  • Мы, батюшка! Наше дело ребячье.
  • А ну, принимайтесь за работу!
  • Подбежал один старик, начал хлеб поедать: разом в рот кидает не то что караваями, а целыми возами. Все приел и ну кричать:

    —  Мало хлеба; давайте еще!

    Подбежал другой старик, начал пиво-вино пить, все выпил и бочки проглотил.

    —  Мало,— кричит.— Подавайте еще!

    Засуетилась прислуга; бросилась к царице с докладом, что ни хлеба, ни вина недостало.

    А царица — золотые кудри приказала вести Ивана Быковича в баню париться. Та баня топилась три месяца и так накалена была, что за пять верст нельзя было подойти к ней. Стали звать Ивана Быковича в баню париться; он увидал, что от бани огнем пышет, и говорит:

    —  Что вы, с ума сошли? Да я сгорю там!
    Тут ему опять вспомнилось:

    —  Ведь со мной товарищи есть! Эй вы, старички-молодцы!  Кто из вас умеет в бане париться?

    Подбежал старик:

    —  Я, батюшка! Мое дело ребячье.

    Живо вскочил в баню, в угол дунул, в другой плюнул — вся баня остыла, а в углах снег лежит.

    —  Ох, батюшки, замерз, топите еще три года! — кричит старик что есть мочи.

    Бросилась прислуга с докладом, что баня совсем замерзла, а Иван Быкович стал требовать, чтоб ему царицу — золотые кудри выдали. Царица сама к нему вышла, подала свою белую руку, села на корабль и поехала.

    Вот плывут они день и другой; вдруг ей сделалось грустно, тяжко — ударила себя в грудь, оборотилась звездой и улетела на небо.

  • Ну,— говорит   Иван   Быкович,— совсем   пропала! — Потом   вспом­нил: — Ах, ведь у меня есть товарищи. Эй, старички-молодцы!  Кто из вас звездочет?
  • Я,  батюшка!  Мое дело  ребячье,— отвечал старик,  ударился оземь, сделался сам звездою, полетел на небо и стал считать звезды; одну нашел лишнюю и ну толкать ее! Сорвалась звездочка с своего места, быстро покати­лась по небу, упала на корабль и обернулась царицею — золотые кудри.
  • Опять едут день, едут другой; нашла па царицу грусть-тоска, ударила себя в грудь, оборотилась щукою и поплыла в море. «Ну, теперь пропала!» — думает Иван Быкович, да вспомнил про последнего старичка и стал его спрашивать:

  • Ты, что ль, горазд ершом плавать?
  • Я, батюшка, мое дело ребячье! — Ударился оземь, оборотился ершом, поплыл и море за щукою и давай ее под бока колоть. Щука выскочила на ко­рабль и опять сделалась царицею — золотые кудри.
  • Тут старички с Иваном Быковичем распростились, по своим домам пустились; а он поехал к чудо-юдову отцу.

    Приехал к нему с царицею — золотые кудри; тот позвал двенадцать могучих богатырей, велел принести вилы железные и поднять ему брови и ресницы черные. Глянул на царицу и говорит:

  • Ай да Ванюша! Молодец! Теперь я тебя прощу, на белый свет отпущу.
  • Нет, погоди,— отвечает Иван Быкович,— не подумавши сказал!
  • А  что?
  • Да у меня приготовлена яма глубокая, через яму лежит жердочка; кто
    по жердочке пройдет, тот за себя и царицу возьмет!
  • Ладно, Ванюша! Ступай ты наперед.
  • Иван Быкович пошел по жердочке, а царица — золотые кудри про себя говорит:

  • —  Легче пуху лебединого пройди!

    Иван Быкович прошел — и жердочка не погнулась; а старый старик пошел — только на середину ступил, так и полетел в яму.

    Иван Быкович взял царицу — золотые кудри и воротился домой; скоро они обвенчались и задали пир на весь мир. Иван Быкович сидит за столом да своим братьям похваляется:

    —  Хоть долго я воевал, да молодую жену достал! А вы, братцы, садитесь-ка на печи да гложите кирпичи!

    На том пиру и я был, мед-вино пил, но усам текло, да в рот не попало; тут меня угощали: отняли лоханку от быка да налили молока; потом дали калача, в ту ж лоханку помоча. Я не пил, не ел, вздумал утираться, со мной стали драться; я надел колпак, стали в шею толкать!

     





 
 
-------------------------------------------------------
Календарь
«  Январь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Новые статьи
Каталог статей
Как подготовить ребенка к школе
Освоение навыков чтения
Природные материалы на уроках труда

Статистика




 
Адрес почты Вопросы по рекомендациям, размещению рекламы и обратных ссылок обращайтесь pochta@enciklopediya1.ru
2013 © 2017